Мордва: происхождение

Происхождение и ранняя история мордвы

Характерные для мордовской этнической общности язык, материальная и духовная культура, самосознание и другие черты складывались и развивались в течение длительного времени. Результатом этого процесса явилось формирование древнемордовских племен и на их основе — мордовской народности.

Ранняя история племен уральской языковой общности, включавшей предков финно-угров, прослеживается с эпохи мезолита (среднекаменного века, 7—12 тысяч лет назад). По-видимому, уже к концу этой эпохи древние финно-угры расселялись на широкой территории от Зауралья до Восточной Прибалтики.

В период неолита (5—7 тысяч лет назад) финно-угры в Среднем Поволжье и Прикамье были представлены племенами волгокамской культуры. В конце III—первой половине II тысячелетия до н. э. в Верхнем и Среднем Поволжье проживали финно-угорские племена волосовской культуры.

Во II тысячелетии до н. э. на этногенетические процессы в рассматриваемом регионе оказали воздействие индоевропейские племена. Следы их влияния на местное население сохранились до настоящего времени как в языке, так и в антропологическом составе финно-угорских народов, в том числе и мордвы.

Основополагающее участие в формировании древней мордвы приняли племена городецкой культуры, проживавшие от VIII - VII веков до н. э. по начало нашей эры в западной части Среднего

[12]

Поволжья и Среднем Поочье. Большое количество памятников городецкой культуры—главным образом укрепленных поселений — найдено и на территории Мордовии (Теньгушевское, Каргашинское, Самозлейское и др.).

«Перерастание» городецкой культуры в древнемордовскую — сложный процесс, сопровождавшийся существенными изменениями в различных сферах жизни населения. Эти изменения определялись как внутренним развитием самой городецкой культуры, так и воздействиями со стороны соседних племен. Изучение этого процесса затруднено из-за малочисленности исследованных археологических памятников. Имеющиеся данные позволяют пока говорить о широкой послегородецкой культурно-исторической области, в пределах которой в I—III веках происходило формирование отдельных этнических групп, в том числе и древней мордвы. Ее ареал совпадал с основными районами городецкой культуры: Средняя Ока, бассейны Суры, Мокши и Теши.

Этнокультурная близость населения, проживавшего на указанной территории, была во многом определена общностью происхождения от городецких племен. Обращает на себя внимание наличие на послегородецких памятниках I—III веков целого ряда одинаковых вещей, например, украшений так называемого пьяноборского типа («лапчатых» и «Сапожковых» подвесок, полуцилиндрических пронизок, блях из белого сплава и др.). Здесь же известны прототипы некоторых украшений, ставших впоследствии характерными для древнемордовских и родственных им племен Западного Поволжья: нагрудные бляхи, кольцевые застежки и др. Характерные признаки древнемордовской культуры становятся устойчивыми примерно с середины III века.

Население рассматриваемого региона имело довольно тесные связи с прикамскими (пьяноборскими) племенами. Однако культурное влияние прикамских племен здесь имело опосредованный характер и не сопровождалось коренной сменой населения. В целом культура послегородецкого населения первой четверти 1 тысячелетия заметно отличалась от культур соседних (пьяноборских и дьяковских) финно-угорских племен, На территорию формирования древней мордвы с юга проникали и племена сарматов. Однако в этнических процессах роль южного компонента здесь все же не была значительной.

В начале второй четверти I тысячелетия н. э. в пределах послегородецкой культурно-исторической области оформились две большие группы населения. Одна из них (так называемая рязанская) занимала Среднее Поочье и Нижнее Примокшанье, вторая — верховья Суры и Мокши, а также Окско-Сурское междуречье. Еще одна группа населения (пока малоизученная) проживала в Среднем Посурье (рис. 1).

[13]

Рис. 1. Расселение древней мордвы и ее соседей в I—VII вв.

А—древнемордовские могильники, Б—могильники андреевского типа, В—рязанские могильники, Г—территория рязанского населения, Д—территория древней мордвы, Е—территория среднесурского населения. Могильники: 1 — Бакинский, 2—Кузьминский, 3 — Конищевский, 4 — Борковский, 5 — Дубровский, 6 — Польновский (Гавердовский), 7 — Шатрищенский, 8 — Дегтянный, 9—Дубровский, 10—Кулаковский, 11—Тырновский, 12—Куземкинский, 13—Курманский, 14—Польно-Ялтуновский, 15—Кошибеевский, 16—Старокадомский, 17—Шокшинский, 18—Погибловский, 19—Абрамовский, 20—Волчихинский, 21—Иваньковский, 22—1 Сергачский 23—II Сергачский («Святой ключ»), 24—Таутовский, 25—Андреевский курган, 26—Староардатовский курган, 27—Тезиковский. 28—Ражкинский, 29—Пензенский, 30—Алферьевский, 31—Селиксенский, 32—Селикса-Трофимовский, 33—Степановский, 34—Шемышейский, 35—Армиевский.

К середине VI века нашей эры относится наиболее раннее дошедшее до нас письменное свидетельство о мордве. В работе историка готов Иордана «О происхождении и деяниях гетов» мордва («Mordens») упоминается среди племен, плативших дань готскому королю Германариху. В X веке византийский император Констан-

[14]

тин Багрянородный в своем сочинении «Об управлении империей» назвал страну «Mordia», удаленную от страны печенегов на десять дней пути. Позднее этноним «мордва» начинает встречаться в русских летописях, а также в трудах западноевропейских и восточных путешественников.

Наименование «мордва» принадлежит к кругу этнических названий финно-угров, таких, как меря, мари, мурома, удмурты. Лингвисты полагают, что основа этих этнонимов происходит из иранских языков (новоперсидское mard—мужчина; древнеперсидское— martiya—мужчина, человек).

В материальной культуре древнемордовских племен, проживавших на обширной территории, имелись лишь незначительные различия. Специфической принадлежностью женского головного убора древней мордвы была височная подвеска в виде стержня со спиралькой на одном конце и грузиком—на другом (рис. 2). Такие подвески были распространены у древнемордовских племен со второй половины III века. Сначала они имели биконический грузик, а с IV века — бипирамидальный. В дальнейшем, вплоть до XI века, это украшение было характерно для древней мордвы на всей территории ее расселения, а в южных районах продолжало бытовать и в XII веке.

В своей основе мордовские племена, очевидно, составляли одну этнолингвистическую общность. По мнению Б. А. Серебренникова, «учитывая относительную близость эрзянского и мокшанского языков, можно утверждать, что разделение языков произошло не более чем полторы тысячи лет назад» (187, с. 255).

В процессе выделения эрзи и мокши большую роль сыграла территориальная удаленность друг от друга древнемордовских племен Окско-Сурского междуречья и более южных, проживавших в верховьях Суры и Мокши. Южная (пензенская) группа племен явилась основой формирования мордвы-мокши. Наиболее отчетливо этот процесс начинает прослеживаться с VI—VII вв. (152, с. 276—277). С этого времени для населения верховьев Суры и Мокши стало характерным положение умерших головой к югу. Такая ориентировка погребенных сохранялась у мокши вплоть до ее христианизации. В VII—VIII веках произошло передвижение части протомокшанских племен на запад и северо-запад, в долины рек Цны, Вада и средней Мокши (рис. 3). Изменения в расселении этих древнемордовских племен, очевидно, являлись следствием давления с юга, усилившегося с возникновением в Прикаспии Хазарского каганата и продвижением на Среднюю Волгу булгар.

Из комплекса украшений женского костюма цнинской мордвы VIII—XI веков сохранились многие элементы в мокшанском костюме XVIII—XX вв. (125, с. 102). В X—XI вв. появился своеобразный трубчатый накосник (пулокерь), являвшийся вплоть до XVIII века.

[15]

[ИЛЛЮСТРАЦИИ]

[16]

типичным мокшанским украшением. Начиная с XI века у мокши получили распространение застежки с лопастями. Сначала лопасти были узкими, а с XIV века они приобретают форму широкого треугольника. Такие застежки явились конструктивной основой мокшанского национального украшения сюлгам (65, с. 115). Много сходных черт имеют головные уборы современной и древней мордвы-мокши (125, с. 104).

Северная группа древнемордовских племен изучена по материалам раскопок могильников в бассейнах рек Теша, Пьяна и прилегающих к ним районах. Одним из устойчивых признаков, отличающих племена этого региона от южных (протомокшанских), являлось положение погребенных головой к северу. По мнению ряда исследователей, северная группа древней мордвы послужила основой для формирования эрзи с присущей для нее северной ориентировкой погребенных. Переходная зона между районами формирования мордвы-эрзи и мордвы-мокши располагалась примерно по течению реки Алатырь (рис. 3).

По вопросу этнической принадлежности рязанских племен в настоящее время, как уже отмечалось, нет единого мнения. А. П. Смирнов полагал, что на Средней Оке проживала особая группа финно-угорского населения, названная им мещерой (167, с. 144). Многие исследователи считают, что это были древнемордовские племена. Некоторые из сторонников этой точки зрения, основываясь на погребальном обряде рязанских могильников (наличие северной ориентировки погребенных), покрое женской одежды, топонимии края, связывают их с мордвой-эрзей (172, с. 264, 266). Однако следует учитывать, что захоронение умерших головой к северу было характерно не только для эрзи, но и для ряда других финно-угорских народов. Очевидно, что одна лишь ориентировка погребенных не может быть использована в качестве доказательства принадлежности населения к мордве-эрзе. Вряд ли связана с эрзей и древняя гидронимия бассейна Средней Оки. Распространенные здесь гидронимы на -ур/ор (река Сентур, река Винчур, река Ур и др.),—хра/хро (озеро Исихра, озеро Потерхе и др.) отличаются от эрзянских и мокшанских, хотя в своей основе они и восходят к финноязычному источнику. Советский археолог А. Л. Монгайт справедливо отмечал: «Если мы не располагаем достаточными археологическими данными для того, чтобы решить, какую ветвь мордовского народа представляли племена, оставившие нам рязанские могильники, то никакого сомнения не вызывает их связь с мордвой в целом». (136, с. 116).

Рязанские могильники близки древнемордовским из Окско-Сурского междуречья и верховьев Суры и Мокши по наличию одинаковых пластинчатых блях, шейных гривн, сюлгамов и некоторых других украшений. Сходство между ними наблюдается и в деталях

[17]

Рис. 3. Расселение древней мордвы и муромы в VII—XI вв.А — могильники муромы, Б — могильники древней мордвы, В — расселение муромы. Г — расселение древней мордвы. Могильники: 1—Малышевский, 2—Максимовский, 3—Подболотьевский, 4 — Пятницкий, 5 — Муромский, 6 — Урвановский, 7 — Нижневерейский, 8 — Пермиловский, 9 — Ефановский, 10 — Корниловский, 11— Чулковский, 12 — Волчихинский, 13 — Старший Кужендеевский, 14 — Погибловский, 15 — Хохловский, 16 — Перемчалкинский, 17— Шокшинский, 18 — Томниковский, 19 — Давыдовский, 20 — Серповский, 21 — КрюковскоКужновский, 22 — Елизавет-Михайловский, 23 — Кулеватовский, 24 — Кершенско-Борковский, 25— Семкинский, 26— Гореловский, 27 — у с. Лесное Гулюшево, 28 — Лядинский, 2У — у пос. Заря, 30—1 и 2 Журавкинские, 31—2 Старобадиковский ,32—Луговской, 33—Пановский, 34 — Малоижморский, 35— Кармалейский, 36— Краснослободский («Мещанский лес»), 37 — у пос. Красный Восток, 38 — Кривозерский.

погребального обряда: захоронение в ямах подпрямоугольной формы, обертывание умерших лубом, положение погребенных на спине с вытянутыми или сложенными на животе руками и т. д.

Этническая история рязанского населения, характеризующаяся сильным воздействием со стороны балтских, а затем славян-

[18]

ских племен, отличалась большой сложностью. В IV—V веках часть рязанских племен проникла в верховья Мокши и Суры. Пришельцы, постепенно растворившись в местной этнической среде, приняли участие в процессе сложения древней мокши (153, с. 19). Отлив населения со Средней Оки продолжался и в дальнейшем. В третьей четверти I тысячелетия движение среднеокских племен, по-видимому, происходило главным образом в северном направлении в Окско-Клязьминское междуречье, где в это же время появились муромские могильники. В специальных работах по этому вопросу было высказано предположение о генетической связи муромы и рязанского населения (173, с. 26—31).

Известные по археологическим данным группы населения рассматриваемого региона соответствуют племенам, перечисленным в русской летописи: «...на Беле озере седят Весь, а на Ростовьском озере Меря, а на Клещине озере Меря же. А по Опе реце, где потече в Волгу же Мурома язык свой и Черемиси свой язык, Моръдва свой язык».

Некоторые исследователи, подвергая сомнению существование летописной муромы, полагают, что наименование «мурома» географического, а не этнического порядка (79, с. 112). Однако, как отмечалось выше, по своей основе оно принадлежит к одному кругу этнических названий, таких, как «мордва», «мари», «меря» и др. Поэтому существование в прошлом наименования «мурома» в качестве этнического названия представляется вполне реальным.

Часть муромы была ассимилирована славянами, а часть в XI— XII веках была вынуждена покинуть Окско-Клязьминское междуречье, переселившись, по-видимому, на восток, в лесные районы Окско-Сурского междуречья. Разложение первобытнообщинных отношений у древней мордвы к этому времени было близко к завершению. Ослабление родовых связей облегчило внедрение пришлого населения в местную мордовскую среду.

Участие при формировании эрзи муромского компонента нашло отражение в эрзянском национальном костюме. Такой своеобразный элемент эрзянского женского наряда, как пулай (пулагай), имеет существенное сходство с муромскими поясными украшениями (126, с. 130). Конструктивная близость наблюдается и между эрзянскими и муромскими головными уборами (173, с. 35—39).

Вместе с этим следует признать, что археологические памятники начала II тысячелетия в Окско-Сурском междуречье пока мало изучены и не дают полного представления о формировании эрзи.

Важную роль в истории финно-угорских народов Среднего Поволжья сыграли тюркоязычные булгары, пришедшие в конце VII—VIII веках из Приазовья. На рубеже IX—X веков в Среднем Поволжье и Нижнем Прикамье они создали государство, влияние которого распространялось и на часть мордовских земель.

[19]

Становление феодальных отношений и формирование мордовской народности были основным содержанием исторического развития мордвы в первых веках II тысячелетия. Мордовские племена объединялись в крупные военные союзы. Это было время, когда, по словам Энгельса, «союз родственных племен становится повсюду необходимостью, а вскоре делается необходимым даже и слияние их и тем самым слияние отдельных племенных территорий в одну общую территорию всего народа» (1, с. 164).

Противоборство в первой четверти II тысячелетия между Волжской Булгарией и древнерусскими княжествами определило неспокойную обстановку в западной части Среднего Поволжья. Напряженные отношения мордвы со своими соседями нередко сопровождались военными столкновениями. В этих условиях ускорились процессы политической к этнической консолидации мордовских племен. Одним из известных раннегосударственных объединений у мордвы накануне монголо-татарского нашествия была летописная «Пургасова волость». Можно полагать, что она включала в основном эрзянские земли. В древнерусских летописях имеются сведения и о другом объединении мордовских племен во главе с Пурешем.

В первой половине II тысячелетия в письменных источниках начинают появляться сведения о мокше и эрзе. Фламандский путешественник Г. Рубрук (XIII век) отметил среди народов, проживавших к северу от Дона, народ «моксель». В XV веке венецианец И. Барбаро писал о «моксах» (Moxia), поставлявших меха купцам Казанского ханства. В письме хазарского кагана Иосифа (X век) имеется сообщение о народе «арису», платившем ему дань. Некоторые исследователи полагают, что название «арису» следует связывать с мордвой-эрзей. В начале XIV века арабский автор Рашид-ад-Дин при описании вторжения монголов в Поволжье упоминает эрзю («арджаны») и мокшу («мокша»).

Этноним «эрзя» лингвистами сопоставляется с иранскими словами, имеющими значение «человек, мужчина» (82, с. 194—195).

Этноним «мокша», несомненно, также древнего происхождения, пока не этимологизирован.

Процесс этнического слияния между отдельными территориальными и племенными группами мордвы и в первую очередь между крупнейшими из этих групп — эрзей и мокшей — начался еще в глубокой древности. Сравнительно слабые хозяйственные и другие связи между ними были причиной медленного его развития, но все же консолидация мордвы в народность к XIII веку была близка к завершению. Однако этот процесс был приостановлен монголо-татарским нашествием.

С XIV века на эрзянских могильниках начинают встречаться курганы. Их появление исследователи связывают с влиянием южных

[20]

кочевников, осевших в пограничных с русскими владениями районах (60, с. 31—32). К числу их памятников относятся Малотерюшевские курганы XIII—XIV веков. По мнению А. П. Смирнова, они были оставлены половцами (166, с. 48). В этих курганах были о найдены и мордовские украшения, что свидетельствует о сравнительно долгом совместном проживании кочевников и мордвы.

[21]

Цитируется по изд.: Мордва. Историко-этнографический очерк. Саранск, 1981, с. 12-21.