Виктор фон Хаген. Ацтеки

Версия для печатиВерсия для печати

Ацтеки, конечно, не называли себя «ацтеками». И совершенно точно у них не было империи. Более того, они так поздно появились в Мексике и играли такую незначительную роль, что, когда все-таки добрались до озер, на которых впоследствии вырос Мехико, ни одно из племен не заметило их появления. Их «цари» в действительности были лишь избираемыми «ораторами», и не существовало в природе «залов Монтесумы» (за исключением песни). Так что неверное представление о существовании «империи ацтеков» на самом деле не является фактом истории – так же как в реальности обстояло дело и со Священной Римской империей (которая не была ни священной, ни римской, ни империей).

И все же «теночки», прозванные ацтеками, были первыми из народов древних солнечных царств, которым суждено было стать известными миру и попасть в объятия Европы; и то сильное воздействие, которое это оказало на человеческое воображение, стереть невозможно; мы по-прежнему ведем речь об «ацтекской империи».

Как и почему это первобытное солнечное царство Америки попало в руки сравнительно немногочисленных конкистадоров, – старая история; однако, сколько ее ни рассказывай, она не перестает удивлять. Это история о том, как «отважный Кортес» проложил себе путь в сердце Теночтитлана, захватил «царя» и заставил его принять pax hispaniensis *.

Литература, посвященная ацтекам, просто ошеломляет. Кажется, нет ни одной сферы в их жизни, не подвергшейся изучению, анализу и описанию; их происхождение, история, похожие на ребусы письмена, религия и календарь изучаются снова и снова. Все, что сохранилось из их иероглифических текстов, опубликовано. Шаг за шагом ведутся раскопки на территории, по традиции считающейся территорией «империи ацтеков», и за ее пределами. С поистине удивительной скоростью на протяжении более двух десятков лет продолжают появляться хорошо документированные научные отчеты. На протяжении почти двухсот лет некоторые известные литераторы писали об ацтеках и их соседях – и когда все это, столь внушительное по своему количеству и качеству, охватывает взгляд лишь в одной библиотеке, едва ли не дерзостью кажется писать еще раз об ацтеках. И все же…

И все же, поскольку ацтеки появились на мексиканской земле так поздно (до них там существовало много культур!) и поскольку каждый миг их жизни был связан с магией, наполнявшей их мир божествами и символами, в литературе об ацтеках остается немало такого, что ставит в тупик. Так что будет уместным рассказать их историю, сделав акцент на жизни людей. И еще: поскольку история ацтеков (включающая мифологию, астрономию, этнологию и исследование всего, что происходило за тысячи лет до них) сложна, она далеко не всегда является предметом, о котором легко писать или читать.

В жизни очень мало такого, что является точно определенным, и в одной книге редко удается исчерпать тему, особенно такую запутанную, как ацтеки. Тот старый римлянин, который сказал на смертном одре, что «многое нужно сделать и многое еще останется, и даже через тысячу поколений у человека будет шанс внести какой-то новый вклад», в полной мере мог адресовать это ацтекам. И потому новый краткий рассказ о них не нуждается в оправданиях.

Для этого в настоящее время нет недостатка в литературном арсенале. Это Уильям Прескотт мог сетовать на то, что, когда он в 1839 году приступил к написанию своей знаменитой «Истории завоевания Мексики», ему «приходилось сначала отливать пушки, прежде чем стрелять из них»; иными словами, он вынужден был создавать свою личную библиотеку, собственноручно скопировав в Испании все неопубликованные рукописи, прежде чем смог начать работу. Та ситуация далека от положения дел сейчас – материал, имеющийся в распоряжении исследователя, внушает благоговейный трепет.

Испанские завоеватели ацтеков по большей части были людьми культурными и образованными, и они ощущали историчность переживаемого момента. Эрнан Кортес, описывавший историю по мере того, как творил ее, для своего времени считался человеком образованным; он учился в университете Саламанки. Его знаменитые «Пять писем» своему королю– императору, написанные в интервалах между битвами, отличаются такой яркостью, словно написаны кровью. Были и другие, которые писали о завоевании, пока плоть истории былаеще теплой. «Неизвестный завоеватель» оставил «Рассказ о некоторых событиях в Новой Испании и великом городе Теместитане». Еще один, некто Андрес де Тапиа, которого женщины интересовали в не меньшей степени, чем завоевание, оставил свои литературные впечатления о падении ацтеков, книгу, которая вознесла его в такой же мере, в какой она принизила его военачальника Кортеса. Самый литературно образованный из хронистов, Франсиско Лопес де Гомара, написал свою «Хронику завоевания Новой Испании». И поскольку он являлся священником в доме Кортеса, который в ту пору был маркизом долины Мехико и купался в богатстве и славе, он так прославлял одного лишь Кортеса, что это заставило старого воина и участника Конкисты, Берналя Диаса дель Кастильо («Ныне я старик, мне перевалило за восемьдесят четыре года, я утратил зрение и слух…»), продиктовать свое чудесное и бессмертное сочинение «Открытие и завоевание Мексики».

Участвовавшие в крестовом походе святые отцы продолжили литературу там, где это не сделали солдаты. Прилагая огромные усилия к тому, чтобы осуществить переход внутри Мексики с одной мифологии на другую, они волей-неволей изучили языки, мифы и цикл повседневной жизни населявших страну людей. Самым неутомимым среди них был Бернардино де Саагун, который прибыл в Мексику в 1529 году и оставил после себя, спустя десятилетия, проведенные в самоотверженных исследованиях, историю жизни ацтеков, бесценную для всякого, кто посвятил себя их изучению. Было и немало других. Литература об ацтеках благодаря им приобрела глубину, так же как и благодаря таким людям, как доктор Франсиско Эрнандес, врач, посланный королем Испании для изучения новых растений «недавно открытого мира»; его длившееся пять лет изучение растений с помощью многочисленных местных помощников и художников является одним из величайших памятников ботаники, и благодаря ему мы можем составить себе представление о том, что знали ацтеки о земле.

XVII век принадлежал святым отцам; то был период отпечатанных списков слов и фраз, словарей индейских языков, требников и того сорта литературы, которую они назвалиrelaciones[3]. Но XVIII век принес с собой Просвещение, а вместе с ним – интерес к прошлому, своего рода романтические размышления, проявившиеся в восторженной элегии графа Волнея «К руинам». Ученый мир придавал слишком большое значение символам; уже близилась агония романтизма, и к останкам «империи ацтеков» вновь вспыхнул интерес интеллектуалов.

Молодой Александр фон Гумбольдт прибыл в Мексику в 1803 году после четырех лет активных исследований в Южной Америке, его трудами (а также элегией «К руинам») весь имевшийся на тот момент археологический материал по Мексике был облечен в современную научную форму. В 1810 году Гумбольдт опубликовал прекрасный том первых добротных репродукций «американского» искусства.

В Англии Эдвард Кинг, виконт Кингсборо, который в жизни своей никогда не видел ни одного американского индейца, да и не стремился к этому (поскольку уже заранее был уверен, что те происходят от кочевых израильских племен), – занимался публикацией уже девяти томов, содержащих репродукции всех известных иероглифических надписей майя и ацтеков, в подтверждение своей теории о том, что «американские индейцы – это евреи». На это ушло все его состояние и жизнь. Но к 1843 году Уильям Прескотт вернул индейцев индейцам, опубликовав свою «Историю завоевания Мексики».

С тех пор ни у одного народа не было монополии на Мексику. Североамериканцы, начиная с Джона Ллойда Стивенса (Стефенса) и Уильяма Прескотта, продолжали работать бесперебойно в течение столетия; покойный Жорж Вайян, Сэмюел Лотроп, Мэтью Стирлинг и Гордон Экхольм, если упоминать лишь немногих, продолжили эту традицию. Британцы никогда не отставали; они сохраняли строй от Фредерика Катервуда до Э. П. Модсли и от Целии Наттолл до Т.Э. Джойса. Этот ряд продолжает К.Э. Берланд из Британского музея, подхватившего это наследие. Шведы также заинтересовались Мексикой задолго до того, как увидели свет сравнительные изыскания барона Нильса Эрланда Герберта Норденшельда; ныне их продолжает Сигвальд Линне.

Немцы активно работали в Мексике еще с того времени, когда Гумбольдт написал свою первую книгу и привез в Берлин первые образцы мексиканского иероглифического письма; от Эдуарда Зелера до Эрнста Фёрстеманна (который помогал расшифровывать иероглифы майя), до Германа Бейера (который сильно продвинул теоретические исследования) интерес и качество научных исследований постоянно возрастали; в настоящее время их ведет Пауль Кирхгоф. Французы сохраняли свой интерес с 1529 года, когда Андре Теве, космограф французского короля, начал изучать списки податей, которые некий пират присвоил себе в качестве своей доли разграбленного у Веракруса испанского каравана судов. С 1840-х годов, когда благородный ученый-аристократ граф Адольф де Сиркур оказывал помощь Уильяму Прескотту, до современных исследований Жака Сустеля (часто упоминаемого в этой книге) внимание французов привлекает мексиканец.

В последние годы археология принадлежала мексиканским ученым. Были найдены, восстановлены и исследованы новые руины; была выполнена тщательная стратиграфическая работа с применением передовых методов. Имена мексиканских ученых, продемонстрировавших такие замечательные способности к изучению своего прошлого, столь многочисленны, что само перечисление их прозвучало бы как библиография – Мануэль Гамио, Альфонсо Касо, Хосе Гарсиа Пайон, Эдуардо Ногера, Игнасио Маркина (если называть лишь некоторых). А книги, брошюры, доклады образуют постоянный поток, вытекающий из этой археологической активности, в результате чего дата появления первого человека в Мексике постоянно отодвигается в прошлое.

Вся эта деятельность породила общий интерес ко всему, составляющему прошлое человека (ибо прошлое заключается в настоящем так же, как свойства треугольника содержатся в его определении), и возник значительный общественный интерес к такой литературе. К сожалению, для получения масштабной панорамы необходимо длительное и заинтересованное чтение. И обычный читатель хотел бы узнать многое обо всем этом, но слишком велик объем материала…

Я попытался, на собственный лад, определить главные качества ацтеков и выразить это в такой литературной форме, чтобы привлечь, а не отпугнуть (еще до извлечения урока) обычного любознательного читателя. Повсюду я стремился к простоте, и целью моей было следовать совету Анатоля Франса, который сказал начинающему писателю: «Я начинаю задаваться вопросом, не состоит ли величайший талант в том, чтобы писать очень просто об очень сложных вещах».

Хаген Виктор фон. Ацтеки, майя, инки. Великие царства древней Америки. М., 2010.

Примечания

*. Испанский мир (лат.).

Страны: 
Этнос: